маркас

Меня зовут Екатерина Соболева.

Я — российский фотограф, живу и работаю в Буэнос-Айресе. В своей работе я часто возвращаюсь к портрету и к личным изменениям, через которые человек проходит с течением времени.

Этот проект родился, когда мне исполнилось 35 лет.

К тому моменту я уже некоторое время наблюдала, как меняется моё тело: появлялись новые линии на лице, становилась глубже морщина между бровями — та самая, которую я впервые заметила ещё в девятнадцать лет.

Эти изменения происходят постепенно, почти незаметно. Но однажды ты понимаешь, что тело уже не то, каким было раньше. Оно хранит на себе следы времени.

Наблюдая за этим процессом, я всё чаще задумывалась о том, как общество воспринимает возраст. Седина у мужчины в сорок или пятьдесят лет нередко считается признаком опыта, статуса или характера. В то же время возрастные изменения женского тела часто воспринимаются как то, что нужно скрыть, исправить или просто не замечать.

Мне захотелось остановиться и посмотреть на это иначе.

«Marcas» — проект о следах времени на женском теле.

О тех небольших изменениях, которые рано или поздно начинает замечать каждая женщина: в коже, в мимике, в линиях лица.

В проекте участвуют женщины старше 35 лет. Каждая выбирает ту часть своего тела, где впервые заметила возрастные изменения. Эти фрагменты превращаются в самостоятельные изображения — крупные, почти абстрактные. Рядом с ними появляются портреты самих женщин.

Так возникает коллективный архив телесной памяти.

Этот проект не пытается скрыть изменения и не стремится их драматизировать. Он предлагает просто внимательно посмотреть на них — как на естественную часть человеческой истории.

Потому что тело меняется.

И это нормально.

Первые седые волосы я заметила в 26 лет.

Почему-то моей первой мыслью было, что это лучшее, что досталось мне от отца. Мне даже казалось, что было бы интереснее поседеть сразу полностью, а не вот так — когда седые волосы уже заметны, но ещё не преобладают.
Много лет я закрашивала седину, но потом решила ее принять и отрастить. Это был долгий путь, почти два года, и никто из близких меня не поддерживал. Мне приходилось бороться за право не закрашивать седину.
Сейчас это часть меня, и я рада, что мои волосы такие. И я все еще жду, когда стану полностью белой.
Я все еще на пути принятия своих морщин на лице, поэтому периодически делаю ботокс. Но я не отрицаю, что могу выбрать путь колоть ботокс всегда, просто потому что так кожа выглядит ухоженнее.
С возрастом я начала больше заботиться о здоровье своего тела, чем о его внешнем представлении.
То, как я себя чувствую, меняет взгляд на то, как я себя вижу.
Теперь я хочу видеть в зеркале счастливого человека.

Первые морщины на шее я заметила примерно в 25 лет.

Помню, тогда подумала что-то вроде: «Черт, еще и это…». Было ощущение обреченности — будто появилась какая-то штука, с которой я ничего не могу сделать.

Иногда я чувствовала себя немного человеком второго сорта. Не то чтобы всерьез, но казалось, что есть женщины с гладкой шеей без морщин и полосок, а есть такие, как я.

Сейчас я ничего с этим не делаю. Я замечаю, как шея продолжает стареть, кожа становится суше, появляются новые морщины. Иногда мне все равно, иногда я немного расстраиваюсь, но не сильно.

Я не закрываю шею одеждой, не маскирую ее, не избегаю украшений. Просто живу с морщинистой шеей.

Со временем появились изменения, которые для меня оказались гораздо сложнее. Теперь все внимание переключилось на них.

С возрастом я начала нравиться себе больше. Думаю, это связано с тем, что я пока достаточно хорошо выгляжу и большинство людей считает, что я моложе своих лет. Пока возраст не принес каких-то радикальных перемен.

Я гораздо сильнее переживала из-за набора веса. Когда мне удалось немного похудеть, сразу стало легче.

Сейчас я больше боюсь потолстеть, чем постареть.

Наверное, немного боюсь климакса. Кажется, именно тогда становится особенно заметно, что ты уже не девочка. Поэтому я занимаюсь спортом — в том числе потому, что хочу стареть постепенно, а не резко.

Я не помню, когда впервые заметила возрастные изменения. Наверное, потому что для меня это никогда не было чем-то важным. Я понимаю, что взрослею, и это кажется мне совершенно естественным.

Наверное, в какой-то момент я просто поняла, что организм уже сам подсказывает, как о себе заботиться: нужно высыпаться и больше не гулять до утра. С тех пор все ночные гулянки я с удовольствием перенесла на завтраки.

Я ничего специально не делаю, чтобы принять возрастные изменения, потому что не выделяю их отдельно.

Я очень спокойно отношусь к своему возрасту. Для меня важно, что мое тело меня не подводит, что мой мозг по-прежнему способен учиться и продолжает это делать.

Мне хочется, чтобы так было и дальше.

Комментарий дочери:

"На момент съемки маме было 70 лет. Во время разговора она кокетничала, категорически не признавала свой возраст и возмущалась самими вопросами о нем. Мне кажется, в этом тоже есть один из признаков старения."

Первые возрастные изменения я заметила примерно в 45 лет. Стала видеть в зеркале, что верхние веки опустились, стали тяжелее, и взгляд выглядел более уставшим. Конечно, радости это не вызвало.

До этого я никогда не пользовалась кремами, а потом сразу купила Nivea и с азартом пыталась с этим бороться.

Со временем кожа на руках стала заметно тоньше. Дети шутили, что руки похожи на куриные лапки. Было обидно.

Иногда мне хотелось носить кружевные перчатки, но я так и не решилась.

С возрастом, за всеми заботами, я почти не находила времени на себя и вообще не слишком задумывалась о возрасте.

А сейчас появилось другое ощущение — мудрость и полное принятие себя.

Что есть, то есть.

На занятии йогой, наклонившись, я вдруг увидела свои колени. Они уже не были острыми и подростковыми, а стали более округлыми, женственными. Это был один из тех моментов, когда я особенно ясно заметила, что мое тело меняется.

Первые морщинки возле глаз я заметила примерно в 25 лет. Помню, подумала: «Боже мой, у меня морщины!» Но, если честно, они появились от того, что я много смеялась. И это как будто немного меняло отношение к ним.

Ментально я все еще учусь принимать возрастные изменения. А физически просто забочусь о себе: делаю массаж, упражнения, стараюсь следить за питанием.

Еще я заметила одну вещь: смотрю на фотографии трех- или пятилетней давности и думаю, какой молодой и красивой я тогда была.

И так происходит каждый год.

Получается, что сейчас — это тоже однажды станет тем временем, о котором я скажу: «Какая же я была молодая».

С возрастом отражение в зеркале и внутреннее ощущение себя постепенно перестают совпадать. И еще понимаешь, что молодость красива сама по себе.

Жаль только, что, пока мы молоды, мы редко в это верим.

Первые изменения я заметила в 38 — и первое, что пронеслось в голове, было честное, резкое: «ну пиздец…».
Появилась седина, потом — мимические морщины, потом не упругая кожа рук.. Всё это накрыло неожиданно, почти оглушило. Мне казалось, что вместе с этими признаками уходит какая-то важная часть меня.

Но время дало другое понимание.
Я увидела, что морщинки — это не разрушение, а следы прожитых лет. Маленькие дорожки от смеха, улыбок, утреннего солнца, от тех моментов, когда жизнь была такой яркой, что оставляла отметины на лице. Это как штампы — память о том, что я жила.

Седина тоже перестала быть врагом. Она стала напоминанием о естественности, о том, что всё живое меняется. И не нужно это скрывать. Мы живём в мире, где каждая может выбирать: покрасить волосы или оставить серебро, обратиться к косметологии или принять каждую линию на лице как часть своей истории.

И главное — я поняла: внешние изменения не трогают мою внутреннюю молодость.
Возраст может касаться кожи, волос, контуров — но не души.
Внутри я остаюсь собой — живой, лёгкой, молодой. И это чувство не связано с цифрами в паспорте. Так же, как человек в 50, 80 или даже 100 лет может чувствовать себя внутри юным, несмотря на внешние преобразования.
Седина, морщины, возраст — это просто внешняя оболочка.
Внутренний мир — другой. Он не стареет.

Первые возрастные изменения я заметила в 25 лет и очень из-за этого расстраивалась.

Сейчас принятие для меня — это непрекращающийся процесс. Бывают дни, когда я тяжело переживаю изменения своего тела. В такие моменты я стараюсь относиться к себе добрее.

Мне кажется, чем больше изменений происходит, тем больше принятия и бережности к себе требуется.

Наверное, именно это и изменилось с возрастом в восприятии себя. Я могу грустить из-за изменений, заботиться о своем здоровье и при этом относиться к себе с уважением.

Моя история гораздо больше, чем изменения внешности. Все это время мое тело поддерживало меня, и оно заслуживает заботы, благодарности и уважения.

Кажется, я начала замечать возрастные изменения примерно в 60 лет. Помню, моей первой мыслью было: «Эх...»

Чтобы принять эти изменения, я прочитала много книг и снова вернулась в терапию. Мое восприятие изменилось, когда я поняла, что конец уже ближе и что у нас нет бесконечного запаса времени.

Это привело меня к тому, что я стала еще больше посвящать себя тому, что действительно считаю важным: спасению животных и распространению знаний о жестокости, которая скрывается за тем, что люди потребляют.

Мне кажется, это самый важный проект в моей жизни. Как говорит Джейн Гудолл, он касается разрушения нашей планеты: уничтожения лесов, утраты биоразнообразия, изменения климата, загрязнения воздуха и, прежде всего, лишения животных жизни и причинения им страданий ради удовольствия человека.

Первые изменения я заметила в 33 года, после рождения второго ребенка.

Помню, моей первой мыслью было: «Это ты сейчас серьезно? Теперь так будет всегда?» Для меня это стало большим разочарованием. Почему-то я была уверена, что меня это не коснется.

Сейчас я занимаюсь спортом, стараюсь следить за своим здоровьем и питанием.

Но, наверное, самое главное — изменилось мое отношение к себе. Каждый день я напоминаю себе, что завтра уже не буду такой молодой, как сегодня.

Именно эта мысль помогает мне принимать себя и относиться к себе с большей любовью.

Первые возрастные изменения я заметила примерно в 38 лет. И, как ни странно, стареть первыми начали уши.

Однажды, глядя в зеркало, я увидела, что отверстия от сережек стали не круглыми, а вытянулись. Помню, тогда подумала: «Совсем как у бабушек». Это не огорчило меня, но показалось очень странным.

Потом появились морщины и седые волосы. Но и это не расстроило. Скорее вызывало улыбку: «Ну вот, дожили и до седых волос».

Мне кажется, с возрастом мое восприятие себя почти не изменилось. Я не переживаю из-за этих изменений, хотя иногда организм преподносит очередной сюрприз: то утром не можешь ничего прочитать без очков, то не получается застегнуть лифчик, потому что пальцы плохо сгибаются, и идешь гуглить новое слово — «артрит».

А сережки я в итоге все-таки сменила. Теперь ношу с английским замком, чтобы декоративная часть прикрывала вытянувшееся отверстие.

Первые изменения я заметила в 35 лет — это был варикоз. А в 36 я впервые столкнулась с ограничениями тела.

Пока варикоз был едва заметен, я не слишком переживала. Но когда я видела выраженный варикоз у других, это казалось мне одним из главных признаков старости. Особенно запомнилась соседка подруги: её ноги были сине-зелёными, с «гроздьями» вен. Я не знала, что это — запущенность или просто так сложилось, но точно понимала: я не хочу так.

Мне нравилось открывать ноги.

Была ещё одна история. Когда мне было 33, ко мне приехала подруга — моя ровесница. Она была в коротких шортах, и я увидела, что кожа на её ногах уже немного обвисла. Я посмотрела на свои — тогда они выглядели хорошо. Но я поняла: это меня тоже ждёт.

Сейчас мне 40. Кожа на ногах тоже немного обвисла, но пока это замечаю только я. Варикоз всё-таки догнал меня: после родов на левой ноге появилась вена, похожая на виноградную кисть. Я пошла к врачу, и мне сказали, что вена «сломалась» и её нужно удалить. Я согласилась, надеясь вернуть ноге эстетичный вид. Но этого не произошло: левая нога теперь синяя — не так, как у той соседки, но всё равно с синевой и множеством сеточек, местами с новыми вздутыми венами.

Врач рекомендовал постоянно носить компрессионные чулки. Летом это почти невозможно, но белые мне даже нравятся — выглядят мило.

В целом я приняла то, что старею. Я благодарна своей генетике: долго выглядела молодо и до сих пор часто слышу: «Тебе 40?! Я думала, лет 30–34». Я приняла свою «синюю ногу». Приняла свою старость.

Но труднее всего оказалось не это. Сложнее всего — мириться с тем, что тело стало менее послушным. Раньше я могла крутить колесо на одной руке, прыгать, резко вставать. Теперь целый год ушёл на то, чтобы научиться обращаться с телом бережнее. Если резко встать — может закружиться голова. Неловко сесть — потом трудно разогнуться. И вот это мне действительно не нравится.

Первые морщины вокруг глаз я заметила в 36 лет. В тот момент я подумала, что нужно принять течение времени и научиться ценить ту красоту, которая есть сейчас, понимая, что изменения будут постепенно нарастать.

Сейчас мне 59. Я принимаю эти изменения, потому что воспринимаю себя как целое, а не только как внешний образ. Я гораздо больше, чем моя физическая оболочка.

С годами я поняла, что меняется не только тело, но и то, как мы себя строим и осознаем — более сознательно, более глубоко, по-своему. Это процесс индивидуации, который постепенно складывается и со временем становится самым ценным, что у нас есть.

После 40 я начала замечать новые морщины, седые волосы, новые ощущения в теле. В тот момент я подумала, что нужно что-то предпринять, чтобы через 10-15 лет не стать старой развалиной.
Стала больше внимания уделять своей физической форме и духовному развитию. Внутренняя красота и здоровье гораздо важнее внешнего. Хотя и внешнему нужно уделять достаточно времени и заботы. С тех пор я стремлюсь достичь гармонии. В душе я в любом возрасте чувствую себя лет на 25, не больше.
С возрастом приходит переоценка ценностей, уже нет цели произвести впечатление, играя какую-то роль. С возрастом можно позволить себе все, что не делал до этого, потому что приходит понимание, как быстротечно время.

Я очень хорошо помню момент, когда впервые заметила возрастные изменения. Мне было 39 лет. Я посмотрела в зеркало и увидела морщины в уголках глаз. Раньше их не было.

В тот же день я скрыла дату рождения в социальных сетях и записалась к косметологу.

— Что можно сделать?
— Ботокс, филлеры, лазер.
— Давайте всё.

Несколько лет я регулярно делала процедуры. Мне казалось совершенно нормальным тратить много денег, чтобы выглядеть немного моложе. Социальные установки, честно говоря, редко совпадают со здравым смыслом.

Потом я переехала в Аргентину, и постепенно фокус сместился. Я стала замечать не только изменения во внешности, но и то, как меняется мое тело. Начала читать о менопаузе и искать информацию о том, что на самом деле происходит с женщинами с возрастом.

Недавно одна девушка подумала, что я мама моего друга. Помню, после этой истории я подумала: ну всё, процесс начался.

И, к моему удивлению, я почувствовала облегчение.

С возрастом внутри становится больше свободы. Как будто перестаешь так сильно бороться с неизбежным. И когда появляется тревога, я напоминаю себе: я не одна. Это универсальный человеческий опыт. И проходить через него мне не придется в одиночку.